К 2027 году в Сургутском районе решат один из самых насущных вопросов Барсово

Больше миллиарда вложенных рублей — тысячи довольных жителей. В одном из крупнейших поселений Сургутского района закроют, пожалуй, самый насущный вопрос последних десятилетий. К 2027 году Барсово планируют полностью избавить от ветхого жилья.

Переселять оставшиеся семьи районные власти, в частности, будут в новые жилые комплексы, строительство которых сегодня ведется в рамках механизма комплексного развития территорий. Это когда застройщик, он же инвестор, возводит не только многоэтажки, но и благоустраивает окружающее пространство: строит скверы или ремонтирует дороги.

Таких примеров в муниципалитете скоро станет больше. Накануне на окружном градостроительном совете при участии губернатора Югры районным властям одобрили еще четыре подобных объекта: два — в поселении Белый Яр и еще два — в Солнечном.

Как местным чиновникам удается договариваться с бизнесом об инвестициях в поселения, когда все, наоборот, стараются экономить? Журналисты СургутИнформ-ТВ адресовали этот вопрос напрямую руководителю администрации Сургутского района Андрею Трубецкому, отправившись вместе с ним на одну из стройплощадок в Барсово. 

— Почему у муниципалитета такое рвение преображать территории поселений сегодня именно по механизму КРТ?

— Если говорить о новых проектах, которые рассматривали буквально совсем недавно, то общий объем средств жилищного строительства — почти 9 миллиардов рублей, а объем социальных обязательств, которые мы возлагаем на застройщика, — 330 миллионов. Кто-то скажет: немного, это всего 3 процента, но это 300 миллионов, которые нам бы пришлось искать в бюджете на детские площадки, улично-дорожную сеть, благоустройство, молодежный центр, билдинг-сад. А так это фактически за свои деньги сделает застройщик и безвозмездно передаст муниципалитету.

— Вот вы сами сказали про обязательства застройщика. А кто определяет, что в каком строящемся объекте будет? Допустим, жители хотят: кто-то — детскую площадку, кто-то целый спорткомплекс, бассейн, чтобы построили.

— В этих деталях как раз и кроется сложность механизма КРТ. Ни один застройщик, ни один инвестор не пойдет на заведомо убыточный для себя проект. Поэтому сложность в первую очередь — рассчитать экономику проекта так, чтобы выход готового жилья и его реализация покрывали ту социальную нагрузку, которую мы хотим возложить на застройщика. То есть глупо в проект емкостью, условно, миллиард рублей закладывать социальные обязательства в два раза больше. Никто на такой проект не пойдет. Поэтому мы прорабатываем эту нагрузку с учетом рентабельности проекта.

— Если на примере уже реализуемых проектов, на что идут подрядчики, на что идут инвесторы? Потому что я знаю, что сквер будут благоустраивать. Какие еще примеры?

— Здесь, конкретно в этом проекте, это капитальный ремонт улично-дорожной сети, благоустройство детских площадок, в том числе инклюзивной, безвозмездная передача муниципалитету квартир для маломобильных групп граждан, поскольку там требуется особое оснащение, которое не входит в тариф РСТ, и проектирование центра единоборств.

— Задача первоочередная бизнеса — все равно зарабатывать. Как было раньше? Участок взяли, дом построили, какая-то базовая инфраструктура, благоустройство, лавочки, детские площадки. Вы сейчас сами не раз сказали о том, что проекты делают за свой счет: это и ремонт дороги. А застройщики, сами инвесторы готовы так меняться? Готовы вкладываться?

— Ну, получается, что готовы.

— А почему?

— Это лучше у них, наверное, спросить. Мы очень бережно к ним относимся и стараемся выстроить рабочие отношения. То есть во многих муниципалитетах не пошел механизм концессии. Мы реализовали эти механизмы. Точно так же и с КРТ. Потому что садимся, выслушиваем застройщика, приходим к какому-то обоюдному согласию.

— За последние 5–10 лет разные программы, разные механизмы были. Я правильно понимаю — это вообще субъективное мнение, — что все-таки механизм КРТ сегодня это самый оптимальный, самый удобный вариант для властей любого муниципалитета?

— Ну, не соглашусь. Это очень сложный механизм. Еще раз говорю: здесь очень важен баланс между заказчиком, муниципалитетом и подрядчиком. Давайте так скажем по-честному: где еще реализуются проекты КРТ? Не для картинки, а вот реальная стройка. Да нигде. Мы буквально месяц назад мониторили — нигде работающих проектов, то есть где перешли от этапа, скажем так, картины, проекта к работам, нет.

Это очень сложный механизм, как и концессия. Поэтому сказать, что это удобный и распространенный способ, наверное, нет. Все-таки более удобный и распространенный вариант — по 44-му федеральному закону: построили, выкупили. КРТ — это все-таки сложный механизм.

— Говоря про сложности, мы понимаем: застройщик заключает соглашение, договор, контракт и понимает — у него есть обязательства. Он должен их выполнить, но заработать тоже хочется. Возможно, не утверждаю, допускаю, начнет пытаться экономить на благоустройстве. Не боитесь, что так хитрить начнут?

— Хитрить-то можно как угодно, просто не купим. То есть это не просто концепция, а архитектурно-планировочные решения с указанием размеров, цветовых решений, площади — всего-всего-всего. Каждой детали. Да, это утверждается на градсовете, председателем которого является губернатор. То есть мы можем потратить деньги только на то, что утверждено на градсовете. На миллиметр меньше — все, выкупа не будет. Все очень просто.