В ЯНАО с пожизненно осужденных выбивали признания за чужие преступления

    В Ямало-Ненецком автономном округе раскрыта целая система выбивания ложных признательных показаний из осужденных, пишет «Новая газета». Она действовала в исправительной колонии №18 «Полярная сова» в поселке Харп, где отбывают пожизненные сроки наказания. Эффективность работы надзирателей была такова, что за несколько месяцев в ИК-18 «раскрыли» почти двести преступлений, в том числе резонансных и многолетней давности.

    За восемь месяцев осужденные из «Совы» написали 190 явок с повинной, которые оказались самооговорами. И это при том, что в среднем в колониях за год пишут по 2-3 чистосердечных признания.

    Раскрыть изощренную схему, превратившую колонию в «конвейер» по изготовлению фальсификаций, удалось следователю Корешникову. Он на протяжении нескольких лет занимался делом уральского рейдера Павла Федулева, банда которого совершила несколько заказных убийств. В 1996 году жертвой «федулевских» бандитов стал бизнесмен Соснин и его охранники.

    Расследование несколько раз приостанавливалось, но в 2010 году Корешников его возобновил и смог отправить заказчика убийства Павла Федулева за решетку. Главаря группировки осудили на 20 лет за организацию шести убийств и рейдерские захваты. Однако найти самих киллеров Корешникову не удавалось.

     «И тут ко мне приходит „чистосердечная явка“ из Харпа от (заключенного) Кузнецова, согласно которой он — один из исполнителей убийства. Все детально описывается, но уж слишком детально, вплоть до использования слов «дутыши» (сапоги), в которые якобы был одет Кузнецов в момент совершения убийства» — рассказал следователь Корешников.

    Между тем «дутыши» — это чисто уральский жаргонизм, а уроженец Брянска Юрий Кузнецов никогда не был в Екатеринбурге. Эта нестыковка помогла въедливому следователю установить, что осужденный просто вычитал эту информацию из материалов дела и пытается себя оговорить.

    К счастью, вскоре в руки следователей попал еще один подозреваемый, причастность которого к преступлению подтвердили на опознании потерпевшие и очевидцы. А когда в Екатеринбург доставили Кузнецова, стало окончательно ясно, что он просто водит следствие за нос.

    Корешников провел обыск у доставленного из колонии заключенного, и обнаружил в его личных вещах копию объяснений по «делу Федулева», что еще раз подтвердило: на допросе Кузнецов говорил заученный текст.

    А через некоторое время Кузнецов признался в лжесвидетельстве и стал рассказывать, что в ИК-18 создана целая система выбивания явок у зэков. Тогда Корешников настоял на госзащите для Кузнецова и настоял на том, чтобы его не возвращали в ИК-18, а сам занялся изучением «явочного» конвейера.

    Как выяснилось далее, заключенных принуждали писать явки с повинной самыми разными методами — начиная от содержания их в камерахс особо опасными преступниками, которые их к этому принуждали, до «пресс-хат», где не желающих себя оговаривать заключенных избивали сутки напролет.

    Так в один из дней кузнецова перевели в камеру к педофилу, который под давлением написал около 80 ложных явок с повинной «об убийстве и изнасиловании малолетних по всем регионам РФ, оговорив при этом множество людей как соучастников». Перед этим сексуального преступника «неделю использовали как грушу для тренировок в пресс-хате».

     «Я не стал испытывать судьбу и начал писать все», — добавил Кузнецов.

    Другой осужденный — Голбан В. И. рассказал, что его пытали электрическим током, выбив показания по громкому делу об убийстве губернатора Магаданской области Валентина Цветкова, расстрелянного в 2002 году на Новом Арбате в Москве.

     «Ю. П. Сандркин, главный оперативник ИК-18, называл себя царем и богом этого учреждения. Много человек покалечил он и повесил на них преступления чужие», — написал еще один осужденный, Громов А. А.

    Такие письма от заключенных приходили в редакцию «Новой газеты» на протяжении 2010-2012 годов. После публикации одного из них Генпрокуратура начала проверку, а управление СК РФ по Уральскому федеральному округу возбудило уголовное дело в отношении оперативника Сандркина по статье 286 УК РФ (превышение должностных полномочий с применением насилия). Надзиратель был арестован.

    Также обвинение в пособничестве было предъявлено заключенному Вадиму Журавлеву. Установлено, что Юрий Сандркин даже инструктировал заключенных, как давать показания во время следственных экспериментов, и как «обмануть» полиграф (детектор лжи).

    Фактуру для явок Сандркин доставал через коллег-оперативников из разных регионов России, либо запрашивал списки нераскрытых дел в территориальных органах, либо брал данные из прессы. Иногда фактура «бралась с потолка». Таким образом Сандркин рассчитывал не только улучшить показатели своей работы, но сделать головокружительную карьеру и попасть в Москву.

     «Например, Сандркин раскладывал перед зэком атлас и говорил: „Вот от Дальнего Востока и до Калининграда ты должен написать явки. С тебя столько-то явок должно быть“. И зэк выбирал город, писал, что нашел в этом городе девушку или ребенка, вывез в лес, изнасиловал и сжег труп. Хотя ничего этого не было», — рассказывает Корешников.

    Примечательно, что в уголовном деле Юрия Сандркина фигурируют только 32 «выбитые» явки с повинной из 190, написанных заключенными под его контролем в ИК-18. От 28 признаний отказался осужденный Жуков, а от четырех — Юрий Кузнецов. Это то, что смог расследовать Корешников, а следы остальных признательных показаний теряются в бюрократических недрах правоохранительной системы. Журналистам пока не удается проследить их судьбу и вполне возможно, что «выбитые» показания по-прежнему используются в делопроизводстве.

Автор: Анастасия Зимовит

Фото с сайта: www.pozitciya.com.ua